«Предела искусству нет»
Кубачинские мастера владеют уникальными техниками обработки серебра, такими как насечка, чеканка, травление, выпиловка, оксидировка, золочение. Каждое изделие изготавливается исключительно вручную, что делает его неповторимым. А гравировка и нанесение орнамента в этом деле – особенно творческий процесс, рассказывает Курбан Алиханович.
«Предела искусству нет. Каждый день можно научиться чему-то новому. Самое сложное — гравировка. Монтировку можно учить полгода — год, чернь — месяц-два, эмаль — три — пять месяцев. Но в гравировке … предела нет».
Для кинжала или столового сервиза чистое серебро слишком пластично и легко деформируется. Чтобы изделие было прочнее, его легируют — добавляют «вспомогательные» металлы. Здесь мастер использует медь, а далее идёт прокатка: сплав становится гибким, податливым для работы, но достаточно прочным для будущих изделий.
«Брусок серебра прокатывают через вальцы до определенной толщины. Для каждого изделия своя толщина. Например, для кинжала 0,7-0,8 мм. Для больших посуд — миллиметровая толщина. Для мелких изделий — 0,5-0,4 мм».
Если ремесленник изготавливает посуду, материал загинают, соединяют края и в месте соединения стыков производят пайку с помощью припоя. А пайка — ключевой момент. Края соединяют сплавом близкой пробы, чтобы не нарушить чистоту серебра. Нагрев должен быть точным: перегреешь — деталь заготовки расплавится, не догреешь — шов не схватится. После пайки место соединения отстукивают молотком. Следующий процесс – придание формы изделию на давильном станке или, опять же, вручную молотком.
Когда основа готова, начинается гравировка. В её узорах заключён характер мастера.
«Гравировка полностью от начала до конца делается одним резцом. Нужно прилагать много усилий, быть внимательным. Каждый штрих — это слой металла. Этот этап занимает больше всего времени».
Но чтобы рисунок заиграл, поверх гравировки наносят чернь – это древняя техника, особенность Кубачей:
«После гравировки идёт наложение черни. Раньше технология изготовления черни охранялась как секрет, сейчас известно, как это делается. Но при изготовлении чернь отличается, два раза одинаково не получится сделать. Насыщенность зависит от концентрации серы, но даже при одинаковой концентрации яркость может быть разной. Получается, это до сих пор тайна, которую могут регулировать только мастера».
Каждая работа это время, во всех этапах важна точность и усидчивость, спешить нельзя:
«Над одним кинжалом можно работать от пяти месяцев до года. Молодым сейчас такой труд неинтересен. Но без терпения в нашем деле ничего не выйдет».
«Мастерство села – семейное мастерство»
Мастерству надо обучать. И лучший способ передавать навык от мастера ученику, от отца сыну. Курбана Алихановича учил его отец, а он сам учил своего сына. Однако и тогда, и сейчас мастерству можно обучиться в местной школе, где есть уроки ремесла: рисования, филиграни, эмали.
«Когда отец меня обучал, он показывал, рассказывал, объяснял. Я же потом уходил работать в свою комнату, так как люблю творить в одиночестве. Результат показывал отцу. Мы вместе разбирали мои ошибки. Также я учил и своего сына. Только он работать любил рядом со мной, бок о бок. У каждого свой темперамент, свой стиль работы. Да что там. У каждого мастера есть свои любимые изделия, заказы на которые он принимает охотнее. Отец мой, например, делал всё. Я же больше занимаюсь оружием».
Сегодня Курбан Алиханович владеет всеми этапами работы — от плавки до эмали. Это делает его мастером полного цикла, человеком, для которого каждое изделие — личная история. Современные механизмы – автоматическое литье, лазерная пайка, всё же проникают и в Кубачи, но суть остается прежней.
«Каждая рука делает по-своему. Даже если процесс тот же, результат другой».
В этих словах — суть ремесла. Традиция — это не музейная форма, а живое движение, где через металл проявляется личность.
Текст: Елизавета Пырх
Фото: Асилалов Магомед Захарович
